вторник, 9 мая 2017 г.

Pig in a poke. Позывной «Шульга» - 1


Можете ли вы представить себе поездку в компании десятков мертвых тел?
Что бы вы подумали о девушке с ярким макияжем, в короткой юбчонке и в чулках сеточкой?
А если она в компании с шустрым парнем?
Насколько реально проникнуть на территорию объекта, охраняемого покруче «красной кнопки», по крайней мере, не слабее?
Любите ли вы погоню?
А если это все – в одном флаконе?
Если вас заинтриговали эти вопросы, вы – наш читатель. Если нет – Донцова вам на полку. Ну, или Кафка.
Основанная на реальных событиях, книга делает читателя соучастником. А острый сюжет и сочный, вкусный современный язык поистине захватывает.


Редакция 17 июня 2017 г.

«Pig in a poke»  - пролог большой многосюжетной истории, повествующей о создании, становлении и работе не существующей в действительности украинской спецгруппы по проведению «активных спецопераций особой важности». Проще говоря, это будет серия повестей и романов про отряд «ликвидаторов», действующий в странных и непривычных условиях русско-украинской гибридной войны.
Я вынашивал эту фабулу более года и наконец-то решился начать выкладывать ее на бумагу. Буду рад, если затронутые в книге темы найдут отклик в сердцах читателей, а придуманные и выстраданные персонажи заживут собственной жизнью.

Искренне ваш,

Автор


Сергею Карабину (позывной Старлей), который погиб.
Сергею Мандалине (позывной Пес), который выжил.




Дисклеймер (отказ от ответственности)


Книга основана на реальных событиях, но все действующие лица, имена, сцены, диалоги и взгляды являются плодом авторского воображения и не могут быть истолкованы как существовавшие или происходившие в реальной жизни. Всякое сходство с действительными людьми, как ныне здравствующими, так и умершими, является чисто случайным. Мысли и высказывания персонажей не совпадают с мировоззрением автора. Ряд деталей  и топонимов изменены намеренно, чтобы не выдавать источники информации.
Текст содержит ненормативную лексику, сцены насилия, описания откровенно-натуралистического характера. Чтение лицами, не достигшими возраста 21 года, нежелательно.

При работе над текстом использовались


Текстовый процессор Libre Office
Программа для писателей (Novel Writing Software) Ostorybook
Менеджер электронных книг Calibre
Онлайн-сервис совместной работы с документами Google Docs
Социальная сеть Facebook

Благодарности

Наталья Жигун, Андрей Серветник, Вячеслав Нестеров, Тарас Обоиста, Назим Назимок - за первое, самое тяжелое  чтение сырого текста и поддержку.
Максим Цыганок - за медицинские консультации. Взгляд хирурга, работавшего в АТО, дорогого стоит.
Мартин Брест, Константин Фартушный, Сергей Остаповский - за консультации и замечания по оружию и военно-технической специфике АТО. Благодаря их боевому опыту удалось избежать досадных ляпов и дилетантизмов.
Юлия Оскольская, Роман Костенко, Анна Стативка, Игорь Слободянюк, Андрей Серветник - за вычитку и правки. Приятно иметь дело с профи.

Всем первым читателям, которые дали позитивный настрой...




«Поросенок в мешке» или «кот в мешке» - решение, которое принимается без учета последствий.


Тайна смерти — вот ось, вокруг которой вертится наша цивилизация. Религии, философии, моральные кодексы, в конце концов чисто житейские ответы на вопрос: «Что хорошо, а что плохо?» - все они, в конечном счете, упираются в непреложный факт: рано или поздно все мы покинем этот «реальный» мир. Правда, происходит это по-разному.
Именно поэтому окончательный инструктаж перед заброской проводил патологоанатом.
- Ты ж воевал в четырнадцатом. Вы ж все *банутые, после тех замесов, вам что труп, что бревно. Сколько их загрузят в машину, десятка три? Свежих? Ну и херня. Запах едкий, полно бактерий, так что дыши через фильтры и опасайся прямых контактов … А остальное чисто на психике. Их  корежить по дороге начнет, но если рефрижератор, то процессы замедлятся. И задубеют скорее. В общем, самое главное, с ними не начинай разговаривать. Иначе крышу рванет. Ну то таке. Психология человека странно устроена. Нам  кажется, что они живые, просто уснули…
Первые два часа  в глубине заваленного телами убитых рефрижератора... Шульга провел это время — вспоминая напутствие дяди Миши, полученное на крыльце мариупольского морга. Даже сверхсовременное снаряжение — созданное на небольшой фабрике в итальянской Генуе, специализирующейся на индивидуальных заказах для военных, аквалангистов и разного рода спасателей — не давало ощущение безопасности. За первые час-полтора он уже стал ощущать себя одним из остывающих тел, небрежно сваленных в груду. Реально, чуть не начал с ними болтать.  Потом как-то привык и расслабился.
Шульга лежит под металлической рамой, сваренной из уголка так, что давления наваленных трупов он не ощущает. Упакован в подобие спального мешка. На самом деле — это защитный чехол с несколькими слоями. Сверху «Гортекс», не пропускающий влагу. Под ним — антибактериальная мембрана. Под мембраной — термослой. Внутри рефрижератора становится все холоднее, но Шульга отмечает это только по внешнему датчику. Ну и крайний слой — мягкий, поддуваемый уплотнитель, благодаря которому он до сих пор не отлежал бока. Сам он — в «мокром» водолазном костюме из многослойного неопрена, это на случай, если из машины придется выбираться до того, как ее разгрузят.
В металлический корпус рефрижератора сигналы спутников GPS не проходят. Не пробиваются и вышки мобильной связи. Но его тактический планшет, собранный в далеком Санкт-Ингберте, имеет встроенную систему инерциальной навигации. Она не требует сторонних источников, но позволяет отслеживать маршрут, хоть как-то развлекая его в дороге.
Вот сейчас, например, он знает, что машина пересекла границу с Россией и кружит по второстепенным дорогам.
Близость массовой смерти предельно обостряет и без того хорошо натасканное войной подсознание.
Смену суток Шульга ощутил всем телом. Он приподнял руку и поднес к глазам циферблат «фартовых» старых G-Shoсk, с которыми прошел всю войну. Так и есть - ноль часов, три минуты...

1. Прибытие


Пятница 28 июля 1:24

Видавшая виды фура подъезжает к Ростову. Тягач — старый КАМАЗ с таганрогскими номерами, прицеп — потертый рефрижератор. В кабине двое. Старший, сопровождающий груз - усталый мужик в зеленой форменной «русской горке» без знаков различия. За рулем тертый гражданский мужик. Старший дремлет, водила молча крутит баранку.
- Ни хрена я в этом навигаторе не понимаю! - очнувшись, говорит старший. - Далеко еще?
- Подъезжаем. Вон уже указатель «Ленинакан», справа будет военный аэродром. Дальше пойдем по главной, километра через три поворот, там по Дачной до Таганрогской. Потом дворами на Медицинскую, за перекрестком налево и опять во дворы. Минут через двадцать будем.
Сопровождающий прячет купленный недавно и оказавшийся бесполезной игрушкой навигатор. Расслабился, всматриваясь  в темноту, разрезаемую светом фар.
- Нас точно сегодня разгрузят? - в свою очередь интересуется едва ли не в сотый раз водила.
- Да точно! Я же звонил. Ждут…
Третий пассажир, о присутствии которого не догадываются ни водитель, ни старший, тоже отслеживает маршрут. Правда пользуется он не дешевым «Престижио», а продвинутой  системой в титановом корпусе с буквенно-цифровой маркировкой.
Минут через пятнадцать фура, миновав приземистое серое здание КПП с большой красной надписью «1602-й военный клинический госпиталь Министерства обороны Российской Федерации» и, неуклюже покрутившись по дырявому асфальту мимо обветшавших хрущевок, упирается в неприметные хозворота.
Ощутив, что машина остановилась, нетабельный пассажир разминается. Четыре часа пути, невзирая на подготовку, вымотали его не меньше, чем двоих легальных попутчиков…
Не обманул старший водителя, их действительно ждут. Фары освещают троих охранников. Караульные  в касках, бронежилетах, вооружены новенькими автоматами. Такое впечатление, что под охраной у них не медицинское учреждение, а стратегический объект. Так оно отчасти и есть.
Один из караульных, щурясь, машет рукой, требуя погасить свет. Водитель выключает фары, оставив габариты и освещение в кабине.
Сопровождающий выпрыгивает на асфальт, разминая спину потягивается.
Широко и крепко шагая, к фуре подходит дежурный по КПП. Военные оглядывают друг друга, словно обнюхиваются два битых жизнью караульных пса.
Сопровождающий протягивает документы. Дежурный их внимательно рассматривает, и возвращает.
- Что так долго?
- Маршрут новый, дорога в хлам.  Из Новоазовска по графику выбыли в полдесятого, но по новой инструкции шли, «огибая крупные населенные пункты и оживленные блокпосты» - процитировал он на память. - Все двести двадцать верст, что твой танковый полигон. Мимо деревень чуть не на брюхе пришлось ползти. Нигде ни знаков, ни указателей. Два раза свой поворот проскочили.
Дежурный кивает, удовлетворившись полученным объяснением.
- Ладно, сейчас осмотрим и все. Открывай! - говорит он водителю. И назад, одному из своих, - Бусыгин, залезь!
Водитель спускается, идет назад, по ходу надевая толстые рабочие перчатки.
Пассажир в рефрижераторе выключает планшет, на ощупь прячет его в штурмовой рюкзак, подтягивает под руку изготовленный к бою короткий автомат с вороненым глушителем, замирает.
- Сам откуда? - спрашивает дежурный сопровождающего.
- Саратов. Точнее Энгельс. Аэродром. Батальон охраны. Капитан, начальник дежурной смены.
- Я  новочеркасский. Росгвардия. Ты что, доброволец?
- Ну, типа, да. Сам знаешь как оно. Пригласили куда положено, предложили рапорт писать...
- Понятно. Ну и как там? Нам ничего почти не рассказывают…
- Деньги, конечно, платят. За сопровождение так и вообще тройной оклад. Да только  как на этих посмотришь, так никакого бабла не хочется. Сейчас, говорят, меньше стало, а в позапрошлом - каждую неделю возили.
Водитель, сорвав пломбу, отбрасывает одну из створок. Бусыгин, ежась и дыша ртом, освещает фонариком утробу рефрижератора. Дежурный тычет оттопыренным большим пальцем через плечо:
- Сколько там ?
- Да кто ж их на загрузке считает. Все бегом, в темноте. Только смотрим, чтобы местные не попадались, пусть сами их и хоронят.
- Эти откуда?
- Под Саханкой снаряд в казарму пришел. Взвод положило, считай. Еще четверо минометчиков. В блиндаже угорели по пьяни. Плюс семеро из окопов. Только прибыли. С судимостями. Накурились и пошли Пищевик отбивать... Укропы  одной пулеметной очередью под своим опорником срезали. То, что от них осталось, вернули в обмен на пленного ихнего.  Наших кадровых  было трое, так их  вертушкой забрали…
- Нормально! - кричит Бусыгин.
- Ну, трогай! - отдает команду дежурный. - Заезжайте прямо в ангар.
Миновав распахнувшиеся ворота, фура пересекает асфальтированный плац  и ныряет в  громадное сооружение.
Шульга машинально проверяет автоматный предохранитель. Судьбу тщательно подготовленной операции определят ближайшие два часа ...

* * *

В глубине мрачного зала, освещенного несколькими моргающими лампами мертвенного «дезинфицирующего» света, ждут четверо хмурых подвыпивших санитаров. Все их оборудование - ручная четырехколесная тележка, какими обычно пользуются вокзальные грузчики. За спинами подручных Харона в темноту уходят ряды хромированных стеллажей с квадратными тяжелыми дверцами.
Водитель глушит двигатель и отключает холодильное оборудование. Все, его работа закончена. Он и сопровождающий выбираются из кабины. Закурив, медленно идут к корме рефрижератора. Вслед за ними, переговариваясь, тянутся и санитары.
Бригадир санитаров, небритый хмыреватый мужик лет сорока пяти с бегающими глазами и дергаными движениями психопата, экзаменует одного из своих «бойцов».
- А знаешь, почему «Груз-200», Олежка?
- Ну, хрен знает, с Афгана, вроде, пошло ...
- А в Афгане как появилось?
Олежка новенький. Порядков еще не знает, а потому недовольно пожимает плечами. Его меньше всего интересует происхождение этого слова, но и послать свое непосредственное начальство он не решается, а потому делает вид, что слушает.
- Стандартный советский военный гроб «Изделие «Г-3», два метра десять сантиметров в длину, восемьдесят пять в ширину, - продолжает назидательно бригадир. - Вместе с цинковой оболочкой, транспортировочным ящиком и телом весит около двухсот кило. Понял, салага?
- Да чего уж тут не понять.
- Это тебе еще повезло, парень, что лето холодное. Видел бы, что было в августе четырнадцатого. Сотнями везут, жара тридцать градусов, половина холодильников не фурычит… Открывай! - прерывается лектор, дойдя до задних дверей прицепа.
Водитель, дождавшись кивка сопровождающего, дергает ручку. Створка отлетает в сторону. Пассажир внутри снова замирает, готовый к бою.
Световое пятно китайского фонаря вырывает из мрака картину из фильма ужасов. Прицеп почти на треть заполнен смерзшимися телами. Голые и одетые. Чистые и окровавленные. Некоторые упакованы в черные мешки. Свалены небрежно и наспех, словно туши на скотобойне.
Бригадир оценивает фронт работ.
- Чего все разные? Опять не из морга, а прямо с поля грузили?
- Как принял, так и сдал, - отвечает сопровождающий. - Ты мне машину пошустрее освободи. Спать хотим, чуть живые …
- Да не ссы, начальник. Все сделаем.
- Сильно смерзлись? - профессионально интересуется один из санитаров, круглолицый приземистый парень.
- Да не очень. Пять часов в заморозке. Так, сверху разве что прихватило.
- Ладно, давай наверх! - командует бригадир. - Раньше начнем — раньше кончим. Работы часа на два, и так уже полночи тут кукуем… Вперед,  орлы!
«Кукующие орлы» в грязных, не по размеру, халатах лениво подкатывают тележку. Двое, используя ее как лестницу,  неуклюже забираются внутрь.
- Распишись, - сопровождающий тычет бригадиру разграфленный листок и ручку. - И считайте их, бл*дь!
- Да ладно, начальник! - лыбится бригадир, малюя на ведомости неразборчивый росчерк. - Все пучком будет. Если и ошибемся, то не больше чем на два-три. Один хрен завтра половину в крематорий засунут …
Санитары, что влезли вовнутрь, уже ходят по телам, оценивая с какой стороны начинать  разгрузку.
Лежащий под коченеющими трупами пассажир спокойно и сосредоточенно ждет, слушая разговоры.
- А вот из ВКонтакта: «Здравствуй! Это игра "Синий кит", я - твой куратор. Первое задание: найди ближайший военкомат и узнай, где записывают добровольцами в ДНР» …
- Гы, гы! Вот еще. Путин, Медведев и Шойгу приходят в публичный дом …
- Это херня, слышал. А знаешь, чем вагон с трупами отличается от вагона с гондонами?
- Не…
- Гондоны нельзя вилами разгружать...
Не переставая балагурить санитары тянут за ноги первое тело, скидывают его бригадиру с напарником. Те, подхватив за конечности, опускают, словно свиную тушу, на дно багажной тележки. За первым следует второй, третий труп...
Когда тележка наполнилась, ее откатили к работающим холодильным камерам. Вытягивая поочередно поддоны, перевалили на них по два, а то и сразу по три тела.  
Сопровождающий приседает на один из ящиков, что раскиданы по ангару. Его неумолимо тянет в сон. По инструкции он обязан присутствовать при разгрузке, но кто их соблюдает, эти инструкции. Территория охраняется, санитары опытные, да и кому нахрен нужен этот страшный груз? Не растащат… Тем паче, что общага для персонала, где им выделены две койки, в пяти минутах ходьбы. Несколько раз клюнув носом, он, наконец, принимает решение. Бог не выдаст, свинья не съест.
- Мы отойдем на полчасика! - окликает он бригадира. - Если что — вот мой номер. И пока не закончите, чтобы ни капли! Иначе доложу руководству,  разгонят всех к *б*ням!
- Да ты че, начальник! - делано возмущается бригадир. - Я без понятия, что ли? Вот и новенького взяли. Из городского морга, интеллигент. Так что теперь нас больше, значит и закончим скорее.
Водитель и сопровождающий идут к воротам, растворяются в темноте.
- Разгонит он, - бурчит бригадир. - Ты поищи дебилов, чтоб тут за восемь тыщ ишачили. Если б не хабар, послал бы нахер эту работу. У меня два высших и три судимости...
Разгрузка продолжается. Пассажир, укрытый в глубине рефрижератора под несколькими слоями тел ждет, вспоминая все,  что знает об этом месте.

* * *

Пятьсот двадцать второй центр приема и отправки погибших, более известный как ЦПОП, хоть и находится на территории госпиталя, но является отдельной закрытой частью и подчиняется напрямую штабу военного округа. Как и все засекреченные объекты, с самого начала центр был хитрым бюрократическим конгломератом. Ангар и установленные в нем семнадцать холодильных блоков, рассчитанные на четыреста восемь тел, по документам являлись «Вторым филиалом 111-го государственного центра судмедэкспертиз». Взвод охраны был от Росгвардии. «Временно прикомандированными в распоряжение» считались также специалисты 124-й лаборатории, которая занимается опознанием тел и современный мобильный крематорий, обтекаемо именуемый в официальных документах  «Комплексом промышленного сжигания биологических отходов «Инсениратор ИН-50.1К» производства Санкт-петербургской компании «Турмалин».  
Охрана, служба материально-технического обеспечения, судмедэксперты, санитары, рабочие, операторы крематория и, кроме того, прикомандированные, расписывались за получение зарплаты в  ведомостях совершенно разных структур, как военных, так и гражданских. Но, как и все в России, что связано с делами секретными, подчинялись они ФСБ. А есть ли более охраняемый секрет в этой стране, чем погибшие в бесконечных необъявленных войнах?
В девяностых сюда доставляли с Кавказа и потом развозили по всей стране тела погибших солдат.  С приходом Путина ЦПОП под Вторую Чеченскую был укомплектован итальянским холодильным оборудованием с камерами из высококачественной нержавеющей стали стоимостью более миллиона долларов.
Во времена «нефтяного благоденствия» правительство денег не считало. На установление личности погибшего, когда была в этом необходимость, тратились десятки тысяч рублей. Каждому, согласно инструкции, перед «выпиской» выделялись цинковый гроб, фуражка, камуфляжная форма, икона, венок от военного ведомства и государственный флаг, которым накрывается гроб.
После 2008 года поток погибших стал уменьшаться, и центр начал помалу приходить в запустение. Финансирование урезали, специалисты разъехались по более хлебным местам, оборудование частично пришло в негодность. Рабочие, обслуга и санитары помалу выродились  в стандартный персонал обычных российских моргов — циничных опустившихся алкашей.
Война в Украине и Сирии года на полтора оживили замершую активность. Однако, основной поступающий сюда контингент, «ополченцы» и «добровольцы» российского гражданства, был «материалом» неофициальным и «политически нежелательным». Потому, невзирая на то, что в пиковые месяцы здесь приходилось принимать сотни трупов, бюджет центру серьезно не увеличили.
С началом военных действий каждую перевозку «Груза-200» из «ЛНР» и «ДНР» сопровождал чуть ли не взвод охраны под началом сотрудников ФСБ. Теперь же, когда война превратилась в рутину, а лозунг, неосторожно озвученный премьером: «Денег нет, но вы держитесь», медленно, но верно воплощался в жизнь,  группу обеспечения сократили и те, кому было поручено организовывать эвакуацию тел, вынуждены были довольствоваться  гражданским водителем и опальным саратовским капитаном.  
Что, собственно и позволило воплотить в жизнь совершенно безумный план  переброски снаряжения и оружия для спецгруппы.
* * *

Разгрузка шла уже около часа. Дело ночных санитаров - только машину освободить и предварительно отсортировать на предмет наличия опознавательных признаков. В начале десятого  придут патологоанатомы и фсб-шники, руками утренней смены проведут первичное опознавание по документам, отфотографируют, снимут отпечатки пальцев и возьмут пробы на ДНК. Потом, сверившись с базами данных, определят судьбу каждого. Решат, кого отправить в городской морг и оттуда передать родственникам, кого самолетом отвезти в свою часть, где похоронить как «погибшего на учениях», а кого, от греха подальше, тут же закинуть в передвижной крематорий.
Прежде чем  отправить трупы в холодильные камеры, санитары тщательно обыскивают одежду и лезут во рты плоскогубцами. Содержимое карманов и золотые коронки считаются их законной добычей. На телах оставляют только жетоны, документы и прочие предметы, позволяющие идентифицировать личность, за них можно запросто и срок получить. В этом стратегическом морге со дня его основания все стучат друг на друга ...
Бригадир привычно оценивает одежду «груза». У тех, у кого она осталась, конечно. На предмет что взять себе, что отдать бригаде, а что снести Любке-мин*тчице на ларек секонд-хенда.
Рефрижератор помалу освобождается. Уставшие грузчики, уже не балагуря, подбираются к дальней стене, где под прямоугольной сварной рамой из уголка, почти неразличимый во мраке, скрывается черный термомешок. Еще немного, и машина будет разгружена...
- Данила! Бляха-муха! - вдруг радостно орет бригадир. - В кармане куртки пузырь, ноль семь!! Целый!!!
В вытянутой руке обладателя двух образований и трех судимостей сверкает бутылка с надписью «Шахтерская особая. Забойная». На этикетке изображен шахтер в каске, штурмующий что-то своим трудовым орудием, которое держит словно винтовку, наперевес. Данила роняет скрюченную руку очередного трупа и, будто зомби, молча делает пару шагов вперед...
Не проходит и трех минут как боевая четверка с военной четкостью отработав бригадирскую команду «шабаш» и напрочь позабыв про недогруженную тележку, располагается вокруг ящика с нехитрой закуской. Взяв в руки пластиковые стаканы, санитары без тоста накатывают по первой.
Бригадир, свято соблюдающий принцип «между первой и второй трупная муха не пролетит», снова разливает и поднимает, на сей раз с «генеральским» тостом:
- Ну, дай Бог, не последняя!
Четверка, не чокаясь, так же синхронно  пьет, закусывает и помалу расслабляется.
Пассажир в черноте мешка чутко вслушивается в происходящее за бортом.
Пузырь раздавили в три с половиной тоста. Прожевав кусок хлеба с килькой, бригадир опускается на ящик и откидывается спиной на холодильную камеру. Действительно «забойная» - во как с третьего полтинника растащило. Ща, вот пять минуточек перекемарю, допьем, и с новыми силами ... — думает он, прикрывая глаза …

* * *

…во время внеплановой приемки неопознанных тел вольнонаемные сотрудники Второго филиала 111-го государственного центра судмедэкспертиз Кутас (старший), Ковжун, Списовский и Цесаренко, исполняющие обязанности санитаров, грубо нарушив правила безопасности и трудовую дисциплину, организовали на рабочих местах распитие крепких алкогольных напитков неизвестного происхождения. Ввиду того что в алкогольных напитках  предположительно содержалась примесь неопознанных медицинских препаратов, предположительно клофелина, Кутас, Списовский, Ковжун и Цесаренко после распития оказались не в состоянии продолжать выполнение служебных обязанностей и были обнаружены в бессознательном состоянии рабочей сменой 522-го ЦПОП и КПСБО  «Инсениратор ИН-50.1К» в 9.17 утра.
Всем четверым под руководством внештатной сотрудницы ФСБ РФ Якимович оказана медицинская помощь.
Санитарам Кутасу, Ковжуну, Списовскому и Цесаренко за нарушение трудовой дисциплины и срыв графика приема тел объявлен выговор. Капитан запаса Прачев, сотрудник МГБ ДНР, прикомандированный к ЦПОП, который сопровождал машину и самовольно оставил место разгрузки, лишен месячной премии...

2. Выгрузка

Пятница 28 июля 02:45, центр приема и отправки погибших

Расстегнув черный термомешок и откинув в сторону пару трупов, Шульга поднялся на ноги  и наскоро размял тело. Взяв наизготовку оружие он, не снимая маску, осторожно вдоль борта подобрался к открытым дверям прицепа и внимательно огляделся.
Тишину в ангаре нарушали только жужжание мух, да приглушенное  гудение агрегатов. Санитары раскинулись вокруг импровизированного стола в позах с картины «Охотники на привале» и признаков жизни не подавали.
Шульга спрыгнул на пол, стремительно подлетел к выходу, осмотрелся, вернулся к спящим. Убедился, что «закладка» сработала в точности так, как и было предусмотрено планом, подтянулся и  нырнул обратно в черноту рефрижератора. Вытащил из глубины и спустил на пол два тяжелых черных баула. Слез, избавился от дыхательного фильтра и начал стягивать защитный костюм.
Бригадир вдруг зашевелился и что-то забормотал. Неуловимым броском пришелец переместился к отключившимся санитарам. Три секунды, и глушитель автомата - в двадцати сантиметрах от головы спящего. Большой палец в тонкой черной перчатке мягко перевел предохранитель на боевой режим, а указательный лег на спусковой крючок. Бригадир, на свое счастье, больше не шевелился.
Выждав секунд тридцать, короткими перебежками, постоянно проверяясь, Шульга покинул ангар. Двигаясь в темноте вдоль внешней стены, добрался до тылов здания, где задняя стена ангара упирается в колючку внутреннего периметра. Меж стеной и колючкой оставался неширокий, метра полтора, проход, загаженный и поросший кустами. За ограждением начиналась обширная территория госпиталя. Завершив разведку, в три быстрых захода бывший пассажир переместил баулы и упаковку с отработанным снаряжением в проход между стеной и колючкой.
Столь радикальный способ доставки оружия и снаряжения был выбран совсем не случайно. Прифронтовой Ростов, ставший с 2014 года основной военной базой для российских сил, участвующих в поддержке марионеточной «Новороссии», набит военными, представителями самых разных спецслужб и полицией. Перевозить большой объем весьма специфического оружия и прочего необходимого для проведения операции оборудования и снаряжения по спецназовским контрабандным каналам было признано неоправданным риском. Тела же убитых, которые регулярно вывозили из Украины, никто по дороге не проверяет. Ночью Центр приема и отправки погибших охраняют всего два стационарных поста и нечастый патруль, который ограничивается инспекцией освещенных участков.
Учли и эффект неожиданности. Это в тюрьмах и лагерях охрана заточена сторожить тех, кто внутри. Военные караулы предназначены для отражения внешних угроз, потому покинуть такой объект несложно. Если, конечно, знать порядки и хорошо, вдумчиво подготовиться.
В подготовке Шульги сомневаться не было оснований ни у него самого, ни у тех, кто планировал, готовил и обеспечивал операцию.
Порывшись в одном из баулов, он извлек комплект неприметной гражданской одежды — футболку, свободную куртку с капюшоном, джинсы и ботинки на толстой подошве. Переодевшись, затрамбовал в толстый герметичный пакет использованный термомешок, неопреновый костюм и прочую травленую трупным запахом упаковку. Не производя ни малейшего шума, он разрезал старую колючку, вытянул наружу багаж, спрятал под курткой оружие и, никем не замеченный, челночными перебежками, начал споро продвигаться меж  гаражей. За гаражами лежал лесопарк, протянувшийся до реки Темерник — небольшого притока Дона.
Первый этап операции завершился успешно.

* * *

Раннее утро  - не лучшая пора для прогулок. Хотя с какой стороны посмотреть... Простые граждане еще спят, криминалитет отдыхает. Полицейские наряды, пользуясь временным затишьем, в массе своей кемарят. Так что для тех, кто хочет остаться незамеченным, летний рассвет в крупном городе — самое подходящее время.
Район «Военвед». На грунтовку между частным сектором и железнодорожной линией, тихо урча, выползла серая «Лада» одиннадцатой модели. Проехала вдоль заборов, нырнула в  карман на опушке леса.
За рулем машины - лопоухий востроглазый парнишка. На заднем сидении вальяжно раскинулась густо накрашенная девчонка на вид лет шестнадцати, в короткой юбке и чулках сеточкой. То ли сутенер проститутку от клиента домой катит, а по дороге решил урвать немного сладкого на халяву, то ли студент на папиной тачке девку снял в ночном клубе, да по отсутствию хаты и бабла (а скорее всего, и того и другого), повез ее трахать по взаимному согласию и к обоюдному удовольствию. В общем, место тихое, а дело молодое-житейское ...
Лопоухий водитель выключил габариты и заглушил двигатель. Но на заднее сиденье к пассажирке, как того следовало ожидать, не полез. Минут пять просидел, чутко вслушиваясь в окружающие звуки. Девчонка, опять же вопреки ожиданиям, молчала, глядя большими, чуть раскосыми глазами в темноту, при этом не выказывая ни удивления, ни даже тени неодобрения действиями спутника.
Лопоухий слушал, до предела навострив подаренные ему природой локаторы. Шум леса, отдаленный стук колес товарного состава. Крик  петуха, ленивое перебрехивание дворовых псов. Ничего особенно подозрительного.
Выждав еще немного, стараясь не производить шума, парнишка выбрался из машины. Тут же с опушки вышел Шульга. Они с водителем быстро сблизились, приобнялись в характерном приветствии воевавших в АТО.
- Привет, Еврей! Все тихо?
- Как на кладбище. С прибытием, командир!
Вновь прибывший откинул капюшон и оказался худощавым крепким мужчиной лет тридцати с волевым лицом, перечеркнутым по щеке тонким шрамом.
- Как прошло?
- У меня норм. Приехал из Красного Луча с бригадой, местному чинуше домик строить. Штамп в миграционной карте поставил, патент получил. С понедельника типа приступаем. Так что документы лучше, чем у Штирлица.
- Что Шаман?
- На связь не выходил, аварийный маяк не ставил. Значит или полный пизд*ц, или все  в порядке.
Девушка, слушавшая весь разговор с приоткрытой дверью, выскочила из машины,   обнялась с Шульгой.
- Готова, Ласка?
- Та шо там готовиться, командир? После того бл*дюшника, в котором я неделю вашими молитвами просидела …
- Ты о чем?
- Про лагерь для этих бл*, беженцев. Мало того что вата на вате и сепаром погоняет, так еще и чечены с дагами туда ходят как на работу. Девчонок снимают.  За еду.  Обслуга наглая, воруют не прикрываясь. Кормят как в тюрьме, нас за людей не держат. Матрацы вонючие, белье грязное, в палатке тридцать душ и все стонут, что их фашисты из дому выгнали. Опять же фейсы трутся, вербовщики разные ошиваются. Лукьяновский СИЗО по сравнению с этим помойником — гранд-отель…
- Еды в магазинах нормальной нет, - пожаловался Еврей. - По этикеткам вроде оно все как в  наших маркетах, а на вкус реально говно.
- Для кого говно, для кого и «родина». Дома отъешься. Пошли, поможешь груз притащить.
Спрятать в кустах баулы было не трудно. Сложнее было избавиться от отработанной экипировки. Темерник, до которого, покинув территорию объекта, добрался Шульга, на поверку оказался неширокой и мелкой, с Ирпень, речушкой с заросшими берегами и заиленным дном. Потому пришлось закопать пакет под деревьями, так что на встречу, ориентированную точно по времени, он успел почти что впритык.
Оставив машину под присмотром Ласки, Шульга и Еврей углубились в лес.
 Кроме ударной группы, в операции принимало участие много людей. Но сейчас все зависело исключительно от Шульги и его боевой тройки…
Еврей на самом деле был никаким не евреем. Кличка прилепилась к нему после дембеля, когда он ухитрился целый год прожить, получая все мыслимые и немыслимые пособия и переходя из одного реабилитационного центра в другой, откуда, собственно, и попал в команду.
Ласка, по паспорту Латифа, родом была из Джанкоя и к россиянам имела особый счет, хотя о себе она рассказывать не любила...
Важным преимуществом этой парочки было то, что оба выглядели намного моложе своих лет, и своим видом не вызывали ни малейшего опасения.
Шаман, с позавчерашней ночи ведущий скрытное наблюдение за объектом, был снайпером и разведчиком от бога. Он мог сутками выслеживать добычу, чтобы в нужный момент нанести короткий точный удар. Семнадцать российских офицеров было в его личном послужном списке   до прихода в команду.
На все про все ушло минут двадцать. Извлекли баулы из густых колючих кустов. Под тихое кряхтение и матерок ненавидящего тяжелый физический труд Еврея вернулись к машине.
Содержимое нелегально провезенных в Ростов стеганых черных сумок, будь возможность ознакомиться с ним у российских ментов, повергло бы последних в ступор, а ФСБ-шников обеспечило бы званиями и правительственными наградами на годы вперед.
Первым делом Шульга раздал команде пристрелянные “Хеклеры МП5” с пятью запасными магазинами. В качестве второго оружия с недавних пор они использовали «Глок 26».  Разработанная в 1995 году крепкая небольшая машинка отлично подходит для скрытого ношения, но в то же время обладает достаточной огневой мощью. Да и патрон такой же, как и в автоматах, что упрощает жизнь, тем более, что и в России его начали выпускать.  И, куда ж без нее, разборную снайперскую винтовку, которую ждал Шаман.
Все остальное - плотно упакованная хитрая электроника, предназначенная для самых разных диверсионных целей — от системы лазерной дистанционной прослушки до сканера автомобильных сигнализаций и сверхсовременной сателлитной системы связи.
Шульга и Еврей снова переоделись. Ласка осталась в том же провинциально-фривольном имидже, в котором прибыла «донецкой беженкой» на обетованную ростовскую землю. Распределили груз на себе и в машине. Проверились. Провели брифинг, склонившись над командирским планшетом.
По статистике диверсионные и разведывательные операции в девяноста случаях из ста проваливаются во время сеансов связи, потому группа до самого завершения операции  должна была работать в полной автономии. Даже в дешевеньких мобильничках, взятых лишь для того, чтобы не выделяться отсутствием телефонов, были сняты аккумуляторы.
Шульга плюхнулся в правое кресло. Посмотрел на часы, устало, совсем не по-гагарински буркнул:
- Поехали!
Машина, тихо заурчав, выбралась из лесного кармана. Еврей осторожно вырулил на  оживленную трассу.  Светало.
* * *

Три года войны высосали из народа России реваншистские настроения. Угарный патриотизм, выплеснувшийся после «возвращения» Крыма, среди местных давно угас, вместе с надеждой «возвратить всю Украину». О недавних имперских триумфах на улицах Ростова теперь напоминала лишь навязчивая социальная реклама, более чем наполовину состоящая из разных видов георгиевских лент.
Нынешний Ростов, кавказские ворота России, представлял собой дикое сочетание из трех почти непересекающихся миров. Командно-административной столицы федерального округа с крутыми машинами и холеными офисами в центре, ленивой пьющей русской провинции с разбитыми дорогами и осыпавшимися фасадами жилых домов по окраинам,  и агрессивной, словно пчелиный рой, массы предприимчивых южан, заполонивших базары и магазины.
Появилась еще и четвертая сила, реальная и серьезная — военные. В городе и его окрестностях функционировали  они параллельно обычной жизни. На глаза особо не лезли, перемещались в основном по ночам, в свои дела сторонних не допускали. Армия на двух войнах — сирийской и украинской, -  набрала власти, денег и социального статуса. С людьми в пятнисто-зеленой форме, особенно в нововведенном, после Крыма пиксельном камуфляже, не рисковали ссориться ни менты, ни бандиты, ни «черные».  Не с чужих слов узнали, что связываться с офицерами и контрактниками, для которых человека убить, что комара прихлопнуть, бывает себе дороже.
Ласка дремала, свернувшись калачиком на заднем сидении. Шульга и Еврей, чтобы не выдавать напряжение, которое очень чутко улавливают опытные постовые, тихо переговаривались.
- А если бы эти дебилы решили пузырь  не сразу, а после работы раздавить?
- Еврей, ты элементарных вещей не рубишь. Это ж психология алкашей. Есть пузырь и нет контроля. Ноль семь на четверых по русским меркам — гомеопатия.
- А если бы его не нашли?
- Исключено. Они трупы  плотно шмонают. Это же  падальщики, мародеры …
- А разбилась бы тара?
- Ну, положил бы я их там, в чем проблема? - пожал плечами Шульга. - Все равно до девяти утра в ангар хрен кто зайдет. А в девять мы уже на точке будем. Ежели конечно бог даст …

* * *

Заспанный гаишник на выездном КПП привычно вскинул глаза на затерханую «Ладу» с двумя военными, проезжающую пост на предельно дозволенной скорости. Рассмотрел офицерские погоны у пассажира с водителем,  и отвернулся. Ну едут себе и едут, правил не нарушают. Пускай их свои тормозят и досматривают…
Машина, покинув город, вскоре свернула с трассы. Попетляв по проселкам и, убедившись в отсутствии слежки, Еврей, по команде Шульги, вырулил на второстепенную дорогу, которая, судя по указателям, вела к хорошо охраняемому элитному коттеджному поселку под названием «Шармалык».

3. Захват


Пятница 28 июля 18.20, Ростовская область

Николай Юрьевич Гудимов, генерал-лейтенант, заместитель начальника штаба Южного военного округа, возвращался домой со службы. Водителя служебной «Волги» он отпустил, ехал сам за рулем  «Рейнджровера».
Столь высокий и ответственный пост достался сорокасемилетнему генералу отнюдь не благодаря протекции или умению предвосхищать душевные порывы начальства (хотя имел первое и мог второе), а за участие в боевых действиях. Летом 2014 года он, тогда еще генерал-майор, был заместителем командующего первого армейского корпуса Центра территориальных войск Южного округа по работе с личным составом. Если отбросить военно-бюрократическую эзоповщину – замполитом группировки российских войск, вторгшейся на Донбасс.
При таком послужном списке быть бы Николай Юрьичу уже генерал-полковником с московской пропиской, однако помешали две вещи. Нет, не дураки и дороги, хотя и они тоже. Карьерный рост притормозили сперва увлечение девицами нежного возраста, благодаря которому он вынужден был написать рапорт «в действующую армию», а затем  более чем скромные военные успехи того самого личного состава, с которым он, согласно должности, усердно работал.
Хотя  жаловаться, конечно, грех на неудавшуюся карьеру. Могло быть и хуже.  В «походе на Украину» непобедимая российская армия не досчиталась пятерых генералов. Так что как говорится, лучше медаль на груди, чем орден на подушке впереди…
С девицами управиться было проще. Три жалобы: две от родителей старшеклассниц и одна от самой потерпевшей, - благодаря питерскому происхождению Гудимова и, соответственно высокому покровительству из Москвы, ходу не получили. Да и какой там ход? Чуть не каждый божий день к нему в машину подсаживались готовые на все малолетки.
А вот военные неудачи – это серьезно. Никто, начиная с Верховного, не мог и подумать, что укропы со своей разваленной армией смогут оказать столь жесткий отпор. И уж точно   никто не предполагал, что в разгар ввода войск хохляцкие артиллеристы, про которых никто и слыхом не слыхивал, спутав все карты и нарушив все планы, уничтожат залпом «Смерчей»  штаб группировки.
Это только потом выяснилось из, будь они неладны, социальных сетей, как именно хохлы смогли так быстро штаб вычислить и накрыть.

* * *

История эта, если верить пронырам-блоггерам, была образцом лубочно-кровавого стиля старого подзабытого фильма «Бумбараш».
В приграничном селе, рядом с которым на территории сельхозтехникума разместился залегендированный под расположение «сил самообороны» штаб группировки, жил ветеран. Не войны, а Вооруженных Сил СССР. Но при этом заслуженный пенсионер.
Заслуженный ветеран был русским до мозга костей. Смотрел исключительно российское телевидение, молился на Путина, всем сердцем поддерживал Януковича и на дух не переносил «свидомых». Ну и от безделья общественной активностью не первый год маялся, порядки по селу наводил...
Как стало известно гораздо позже, в тот день старый ленинец шел прямой наводкой в российский штаб. Двигали им самые искренние намерения — выказать «защитникам» поддержку местного населения и предложить посильную помощь. Ну и между делом  тактично пожаловаться на беспредел шайки ряженых бандитов, что неделю назад расквартировались в селе. Бандиты называли себя «войском донским», но вели себя хуже укрофашистов. За постой не платили, отбирали еду у освобожденных дончан, резали скотину на шашлыки, а нажравшись, баб и девок портили без разбору...
Дед всего-то и хотел «со старшим начальником переговорить», чтобы уняли военные этого атамана Козулю и его шайку. Но надо же было такому случиться, чтобы на внешнем КПП нес службу сержант-бурят, а начальником патруля был поставлен чеченец.
Старая фуражка, орденская планка и ветеранское удостоверение не произвели на сурового сына Забайкалья ни малейшего впечатления. «Хады, старая хохла, тудова где пришел» - миролюбиво посоветовал старику дежурный, даже не пытаясь вслушаться в слова старика. Ветеран был человеком настойчивым и отступать не привык. Однако и бурят был упрям, как баран. Дед пошел в атаку с палкой наперевес и чуть не прорвался с боем через вертушку, так что вольный сын тайги запросил помощи.  Благо в дежурке отдыхали патрульные.
Хваленое уважение к старшим у чеченцев на русских ветеранов не распространялось никоим образом. Деда вытащили за руки из дежурки и кинули на землю, дав хорошего пендаля.
- Валы, абизяна! Ишо раз тут увижу, яйцы по забору размажю! - дружески посоветовал дембель, который уже предвкушал триумфальное возвращение в родной аул.
Рукоприкладство старик худо-бедно стерпел, но оскорблений от сержантского состава, к тому же и представителя нацменьшинств, не выдержал. Врезал оборзевшему чуркобесу  как мог и умел. Выяснилось, что умел неплохо, а мог  неслабо. Начальник патруля отлетел к стене с легким сотрясением мозга, размазывая по лицу кровавую юшку, после чего без команды на террориста накинулась вся интернациональная бригада.
С каждым ударом форменного российского берца по ветеранским ребрам из деда, словно из пробитого мячика, со свистом выходила вера в Путина и Россию. В результате войны за ум и сердце старика победили не холодильник и не телевизор, а старая, как мир, и простая, как дверь, жажда личной мести.
Бойцы о «нападении на пост», боясь насмешек молодняка и разборок с начальством, не доложили. А зря.
После того как воины-интернационалисты, гордые от совершенного  подвига, вернулись к прерванному чаепитию, заслуженный пенсионер, ушедший в запас в звании подполковника с должности командира гаубичного артиллерийского дивизиона, поднялся с земли, отряхнулся, как смог, от пыли, и четким строевым шагом отсчитал расстояние от КПП до надежного ориентира - сельской церкви. Техникум можно с чем-то и перепутать, а колокольня - она одна…  Прикинув по солнцу и «Командирским» часам азимут, достал из кармана мобильный телефон «Sigma X11» с большими удобными кнопками, подаренный сыном на юбилей, и позвонил.
Сын, капитан, служил в украинской армии и с мая воевал в АТО. Его звания, должности и мозгов оказалось вполне достаточно, чтобы с ходу уяснить важность полученной информации и оперативно передать ее куда следует. Как потом выяснилось, согласовать по всем инстанциям операцию, вывести на позицию батарею и нанести точный удар, хохлянские артиллеристы успели часа за полтора.
«Смерч» — реактивная система залпового огня калибра 300 мм. Дальность стрельбы до семидесяти километров. Два пакета «снарядов, предназначенных  для поражения живой силы, небронированной и легкобронированной военной техники в местах их сосредоточения, для разрушения командных пунктов, узлов связи и объектов инфраструктуры» пришли точно в цель, перемолов все живое на территории сельхозтехникума, занятого под штаб. Погибло пятьдесят семь офицеров и ответственных служащих, не считая солдат и сержантов...
Своим ударом бандеры выбили не пехотных ванек, а штабную элиту. Пока по новой укомплектовывали, пока боевое управление восстанавливали, время было потеряно. От Луганска и Донецка укров погнали, на юге заняли стратегические позиции, но Мариуполь, Краматорск, Дебальцево, как, впрочем, и большую часть Донетчины и Луганщины, взять не смогли. Не говоря уже о крымском коридоре, ради которого все дело и затевалось.
А дедушку, как писали ехидные блоггеры, в тот же день группа спецназа в Киев эвакуировала.

* * *

В тот черный день Гудимова спасла его слабость. За сутки до наступления, понимая, что скоро будет не до того, он отъехал на пару часов в село, размяться с местным контингентом. Когда вернулся – на месте штаба было сплошное пожарище...  
Сперва на карьеру тот налет не повлиял. Даже наоборот, после гибели большей части штабных он оказался в более выгодном положении по сравнению с теми, кого прислали на замену раненым и убитым. Успешно завершив службу в  «Центре территориальных войск», он получил должность замначальника штаба Южного округа и готовился переводиться в Москву, в Генеральный штаб. Но после того, как в сети появились подробности артналета, какая-то сука телегу накатала в особый отдел, что он, Гудимов, вместо того  чтобы денно и нощно воспитывать бурятов с чеченами и прочих чуркобесов в духе «пролетарского интернационализма», согласно должностным обязанностям, портил местных нимфеток - и вопрос с переводом в Москву «был снят».
Ага, воспитаешь тут этих чучмеков. Слава Богу, что худо-бедно строем ходить и танком управлять обучаются...
Обидно, конечно, мог бы и генералом армии стать. Но если смотреть правде в глаза, и на то, что есть, то грех роптать. Должность не маленькая, квартира в центре Ростова, дом в престижном поселке, служебный автомобиль. И щедрый сосед, который обожает поиграть в картишки. Сосед, собственно, и подарил  под видом карточного проигрыша вот этот самый «Рейнджровер».
Предвкушая вечерний отдых с шашлычком, коньячком и банькой, куда приглашена уже  пятнадцатилетняя дочка местной уборщицы, опробованная и готовая удовлетворить любые прихоти «дяди Коли», Гудимов сбросил скорость, готовясь свернуть с трассы на боковую дорогу, ведущую в Шармалык.
У остановки на повороте, голосуя, стояла худосочная, небогато, хоть и по-бл*дски прикинутая девчушка с рюкзаком и дорожной сумкой.  На ловца и зверь бежит - Гудимов притормозил.
Дело обычное, девчонка, походу, здешняя, учится или, скорее всего, работает в соседнем Ростове. На выходные ездит в родную деревню отъедаться и отсыпаться. Ну что же, накормим, напоим и спать уложим...
«Ренджровер» резко остановился, точно напротив девушки. В проеме приоткрытой двери показалась улыбающаяся физиономия.
- До деревни подкинете?
Лет семнадцать, нормально, прикинул Гудимов. Свежая, смазливая. Вроде бы русская, правда глазищи большие и чуть восточные. Но это для здешних мест скорее норма, чем исключение. *бливые соседи-кавказцы не первое десятилетие освежают кровь донских  гречкосеев и казачков.
- Садись, красавица! - махнул он призывно.
Вопрос, согласится ли девушка, не поднимался, как глупый и изначально бессмысленный.
- Ой! - сказала делано-испугано пассажирка, разглядев, наконец, на плечах «водителя» шитые золотом погоны с большими звездами. - А как вас зовут?

* * *

- Залезла! - сказал Шаман, невысокий, коренастый и круглолицый парень, с руками, походкой и ухватками ветерана греко-римской борьбы, слезая с дуба, на котором он оборудовал наблюдательный пункт.
«Лада» одиннадцатой модели стояла на берегу озера у палатки. Рядом дымит мангал, берег заставлен спиннингами. Дело обычное — выехали три друга-рыбачка по выходному делу в «ночное», карасей потягать, да вдали от жен водочкой-шашлычками побаловаться.
- Все точно? - скорее для проформы, чем по необходимости уточнил Шульга.
- Точнее не бывает, - буркнул Шаман. - Машина та, время расчетное. Подобрал Ласку и не крякнул.
- Тогда по коням!
Бросив палатку, мангал и спиннинги, группа, переодевшись обратно в форму, загрузилась в машину.
  • Ну вот, только клевать начало! - проворчал, заводя машину, Еврей. - Задолбался я весь день алкаша тут изображать ...
«Лада», заведшись с пол-оборота, рванула через брод и поле в сторону небольшой рощи, где, двигаясь по асфальту в объезд к мосту, минут через пятнадцать должен был оказаться «Рейнджровер»

* * *

- А вот еще случай такой у нас был, Николай Юрьич. Короче, приходит в магазин тоже военный. Как вы. Правда, не генерал, конечно. И говорит, типа девочки, тут подарок нужно быстренько подобрать. Я ему говорю, а какой у вашей жены размер? А он на меня смотрит, короче, как на дебилку. И говорит - анальный вибратор давай со смазкой! У замполита юбилей … Мы в шоке ...
- Ну ты, Алечка, и даешь…
Идея Гудимову нравится. Нужно будет кому-то из своих такое подкинуть, во ржачка будет. И с девкой вроде бы повезло. В секс-шопе работает, значит,  штучки разные знает. А то и на групповушку удастся уговорить, или потом соседу подкинуть…
Пьет сосед, конечно, сурово, но все-таки не какой-нибудь депутат из местных. Хоть и опальная, но политическая фигура. Будет потом о чем вспомнить, что рассказать. Да и подаренную машину отрабатывать нужно компанией и такими вот секс-бомбочками.  Охрана  к нему почти никого не допускает…
Размышления генерала прерывает просящий девичий голос.
- Ой! Простите, можно я в кустики? Очень хочется!
Дура. До дома километров десять осталось. Не могла уже потерпеть…
«Рейнджровер» сворачивает на обочину, останавливается точно как заказано — рядом с «кустиками» около рощи.
Генерал оборачивается к девушке, чтобы сказать что-то развязное типа: «Давай, иди, пожурчи», они такое любят... Но осекается, не успев рта раскрыть. В лоб, парализуя язык, упирается черный холодный ствол.
Миндалевидные глаза смотрят жестко и холодно.
- Заводи, козел! В лесок заезжай. Медленно. И не дергайся, ушлепок, мозги по стеклу размажу!!!
Металл в голосе  не оставляет сомнений, что оружие - боевое, а пассажирка отнюдь не та легкодоступная провинциалка, какой представлялась, забираясь в машину.
Гудимов понял: она,  не моргнув, исполнит свою угрозу.

4. Вторжение

Пятница 28 июля 18:45, коттеджный поселок Шармалык

Майор Филин, начальник охраны «Объекта 126», потянувшись, вылез из-за стола и глянул в окно.
Серело. Через три-четыре часа охраняемое лицо угомонится, после чего  можно будет расслабиться и аккуратно навестить вдову прокурора, которая неоднократно приглашала его «проверить систему охраны» и «попить хорошего вискаря». С учетом того, что вдова была двадцатисемилетней натуральной блондинкой с ногами от коренных зубов и четвертого размера бюстом, перспектива выглядела весьма заманчивой...
Коттеджный городок Шармалык был построен на месте бывших обкомовских дач в излучине речки, давшей ему название, как загородное убежище местной номенклатуры. Мирный сон тридцати семи участков, каждый площадью от двадцати до шестидесяти сотых гектара и стоимостью до полста миллионов далеко не рублей, оберегался десятком служб и организаций в зависимости от государственного веса и доходов своих хозяев.
Высшие чины ФСБ и армейские генералы держали собственную охрану из подчиненных подразделений. Руководители госпредприятий предпочитали услуги дорогих частных фирм, представители которых, упакованные с ног до головы во все самое современное и очень дорогое, от тактических носков до приборов ночного видения, подчеркивали их высокий статус. Городские депутаты могли себе позволить лишь бюджетный круглосуточный пост местной полиции в одну единицу. Люди из администрации федерального округа общими усилиями «пробили»  оперативное обслуживание ФСБ. Тела и недвижимость московских заоблачных персон хранили сотрудники ФСО.
Помимо этого разношерстного воинства, несшего денно и нощно службу за высокими кирпичными, бетонными и коваными заборами, имелась в Шармалыке служба внешней охраны областного ОМОНа. Службу несли дежурные смены на двух КПП и патруль, в чьи обязанности входил контроль внешнего периметра ограждения. Молитвами обитателей городка в распоряжении ОМОНовцев имелось довольно комфортное караульное помещение с центральным постом, где постоянно находились группа оперативного реагирования из пяти человек и четыре больших внедорожника.
Единственным исключением из общего правила была его, Филина, группа. *баное охраняемое лицо, начитавшись бульварных книжек, настояло у Самого, чтобы его, красивого, непременно берег «спецназ ГРУ». Кому какое дело, что из офицеров военной разведки охрана, как из балерины молотобоец? Другие боевые задачи, не та подготовка, совершенно иной психотип. Но поди ж ты, уперся охраняемый, а Сам ему навстречу пошел.
Хотели как лучше, а вышло как всегда. Кто же  настоящих спецов налево отдаст ? Начальство не пальцем делано.  Вот и собрали в коттедж, конфискованный еще в далеком тринадцатом у начальника местной таможни, десяток хоть и надежных, но по тем или иным причинам «карьерно-неперспективных», от старлея и до майора.
Двое круглосуточной смены через два на третьи – итого шесть, из которых два во дворе и доме службу несут, а четверо - группа оперативного реагирования. Плюс два телохранителя- личника, которые на выездах охраняемого сопровождают. И он, начальник за все про все, перспективный, но сосланный из столицы карму восстанавливать после некоего события, которое в свое время наделало много шуму в предельно узких кругах. Всего, стало быть, девять душ, что для местечка с сильной внешней охраной  совсем не мало. Тем паче, что на нечастые выезды подопечного выделяют чуть ли не батальон.
Зазвонил внутренний телефон. На трубе был дежурный внешней охраны.
- Коля, ты просил сказать. Гудвин с пятнадцатого заехал. На «Рейнже».
- Один?
- Ага. В пятницу вечером и один. Не смеши … С метелкой конечно. И с водилой.
- Понятно …
- Понятнее не бывает. С учетом того, что Машка-всемдавашка скоро как час у него дома мается. Ща он домой приедет, переоденется и с обеими завалится к твоему.
- К гадалке не ходи. Пишешь их, как я понимаю?
-  Быстро учишься, майор!
- Я бл* способный. Ладно, чайник ставь,  минут через пятнадцать буду.
Сановные обитатели коттеджного городка - что государевы люди, что «хозяйственники» - не любили чужих глаз, чреватых сливом и компроматом, и камеры на участках если и ставили, то исключительно свои, не заведенные на центральный пост.  Но это не особенно помогало, потому что видеокамер на центральный пост ОМОНовцев выведено больше двух сотен. Расставленные по улицам, участкам и внешнему периметру  были они установлены в тучном нефтедолларами 2008 году. С тех пор система два раза морально устаревала и подвергалась модернизации. Ломались устройства часто, но в основном работали, значительно облегчая жизнь всей охране и превращая дежурства в уникальный бесконечный сериал, по сравнению с которым хваленое пиндосовское кино было примерно тем же, что мультик про Белоснежку против «Калигулы». Страсти здесь порой разгорались такие, что Шекспир  нервно курит в сторонке.
Спрятав в сейф документы и расписавшись в журнале, Филин предупредил старшего смены, покинул территорию и зашагал по неширокой улице без тротуаров в сторону внешнего КПП.
Не то чтобы ему очень хотелось гонять чаи с тупым, как дерево, ростовским ментом. Просто охраняемый после приезда своего другана Гудимова  непременно позовет в сауну третьим. В картишки перекинуться. Если пулю расписывать, то Филин худо-бедно бы согласился. Так нет, этот чудак на букву эм упорно предпочитает очко, называя его на иностранный манер «Блек Джеком». Если сидеть на рабочем месте, хошь-не-хошь придется идти составлять компанию. А так спросят где – дежурные ответят: «Вышел контролировать территорию».  Нет человека – нет проблемы.
Филина не привлекали в эту компанию ни возможность сойтись с влиятельным  генералом, ни даже то, что охраняемый своему корефану под видом проигрыша месяца два назад щедрой рукой откатил хоть битый, но «Рейндж». Последнее скорее даже было отрицательным фактором. Гребаному замполиту, которого, кстати, все характеризовали как редкого гондона, который при малейших неприятностях родную маму в публичный дом сдаст, такие подарки  похер, у него волосатая лапа в Кремле. А тут хапнешь лишнего - свои же и настучат, после чего выкинут нахрен без пенсии на гражданку. С работой в стране смешливых «Искандеров» становилось все хуже и хуже, и Филин держался за свои погоны зубами. Потому рисковать, принимая подачки, тем более такие дорогие, не собирался. Да и сближаться с «подшефными» сверх необходимого не хотел. Ему, майору спецназа ГРУ прошедшему Сербию и Чечню, служба в качестве няньки при двух зажравшихся випах и так была костью в горле. Охранять — да. В десны целоваться — хера вам лысого, у грушников своя служба и своя гордость...
Очень точное прозвище, кстати, дали охраняемому благодарные украинцы. Овощ - он и есть овощ. Снаружи вроде крепкий и толстокожий, а внутри – слизь и мякоть.

* * *

Экс-президент сидел в удобном кожаном кресле и от скуки смотрел в окно. Телевизор уже надоел до боли в печенках. Книги и газеты все перечитаны, новых не подвезли. Родня наконец свалила в Ниццу, нервы лечить, даже дежурную любовницу выпер, так надоела. Что еще делать, кроме как пить или играть в карты? Но для этого партнеры нужны, а охрана, ссылаясь на строгие инструкции, на близкий контакт не идет. Похоже, что хваленый «спецназ ГРУ» оказался таким же фуфелом, как и почти все, что он увидел, оказавшись в России...
Высокий грузный человек, не имея иных занятий, в который раз прокручивал в голове свою жизнь, смакуя ошибки и оправдывая поступки. Да и что, по сути, он  делал не так ?
Молодость – то такое. У них в Енакиево парень без судимости считался маменькиным сынком, которого пацаны презирали, а девки не давали. Торбить прохожих – тоже не большая беда. Развлечение, вроде как для нынешнего молодняка в ночной клуб сходить. Так что с первым сроком все было вполне оправдано. С точки зрения пацанских понятий, конечно.
А вот вторая ходка стала едва ли не катастрофой. Любка, которую он трахнул по пьяни в случайной компании, оказалась целкой, и утром, протрезвев, настучала родителям. Предки оказались местными шишками. Включили связи, и он загремел по позорной сто семнадцатой: «Изнасилование», с которой в те времена лучше было, прежде чем в хату зайти, самому себя в ж*пу трахнуть…
Это потом холуи биографию переписали и поменяли даты. Настоящую историю мало кто знал. Выяснив, что дочь залетела, предки включили заднюю, и поменяли ему статью на престижное «нанесение тяжких телесных». Потом пробили условно-досрочное, так что к рождению сына он был расписан и на свободе.
Зять-гопник был нужен семье исключительно для записи в свидетельстве о рождении. Сперва тесть и теща хотели их по-тихому развести. Но Любка на удивление всем уперлась, да и тесть, познакомившись ближе, сменил гнев на милость.
Так и зажили, недружной, но вполне крепкой семьей. Получив образование и  очистив анкету, он, направляемый тестем, пошел по линии хозактива в транспорте. Сперва газовщик, потом автоэлектрик, механик техстанции. Со временем в дело вмешался дальний родственник тещи, депутат и космонавт Береговой, дай бог ему здоровья. В результате –  полное снятие судимостей, вступление в партию и должность директора солидного автопарка. Сладкое слово «номенклатура».
Работать директором оказалось несложно. Гоняй подчиненных, чтобы работу делали и сильно не воровали, сам нагревай бабло на левых рейсах, горючем и «сэкономленных» запчастях, да не забывай откат поднимать наверх, чтобы там все довольны были. А если при этом еще услуги оказывать сильным мира сего, да правильные речи с трибун по праздникам толкать, так и вообще ништяк.
Генсеки сменяются, а машины остаются. Попав в струю, он пережил без особых проблем перестройку и независимость. Перепрыгнул в кресло зама областной Донецкой администрации, а потом и вовсе стал губернатором. Люди, стоящие за Ринатом, ценили то, что он никогда за спиной не крысил и не пытался прыгнуть выше головы. Потому, когда Кучма, начав готовиться к концу срока, выставил ценник на ключевые посты, на самую дорогую должность премьера назначили не кого-нибудь, а его.
Быстро выяснилось, что пост главы правительства ничем не отличается от должности директора автобазы. Точно так же гоняй министров и вице-премьеров, поднимай бабло на откатах и схемах, да  подписывай то, что велят те, кто на пост поставил. Плюс двести тысяч баксов налом за каждую аудиенцию ...
Первое президентство в 2004 году он пробухал, тупо и бестолково. Были настолько уверены, что вечером, во время подсчета голосов, сели праздновать. Сутки гудели. Никто из холуев не рискнул доложить, что толпа собирается на Майдане… Когда проспались-опохмелились, было поздно. Власть, словно колбасу на веревке, вытащили у него из желудка. Пять лет пришлось потом в позорной оппозиции кувыркаться, пока наконец Ющ не слился.
Второй раз на грабли старались не наступить и решили задавить все в зародыше. Но вышло как оказалось, намного хуже. Все недавние события, от доклада Министра внутренних дел: «Там вокруг елки пошла буза», и до страшного бегства в машине с офицерами ФСБ через взбунтовавшийся Киев, он до сих пор не мог вспоминать без внутренних содроганий.
И что он сделал? Да ничего ведь не сделал. Стабильность обеспечил, надежных людей расставил. У Путина взял кредит, договорился за газ. Чем он киевлянам не угодил ? Откуда этот «Правый сектор» вдруг вылез? Почему менты, за исключением «Беркута» и личной охраны, вдруг отказались порядки на улице наводить? Как получилось, что буквально через неделю все, кто был вокруг, кто ел с рук и был всем обязан, вдруг взяли и разбежались? Последнее, впрочем, было хоть как-то, но объяснимо.
Понятное дело, что Госдеп не только печеньки раздавал на Майдане, но миллирады вложил в этот переворот. Тем не менее ведь до какого-то момента можно было все одним ударом остановить. Сменить министров, поднять армию, дать приказ ...
Экс-президент вздохнул, переводя взгляд от окна, из которого просматривался небольшой кусок улицы,  на журнальный столик, где лежала колода карт и стояла початая бутылка ирландского вискаря. Глянул на этикетку, подумал, и снова отвернулся к окну. Станешь пить в одиночку – больше не остановишься...
Через видимый участок улицы, как говорит начальник охраны Филин, «вероятный сектор обстрела», проскочил знакомый черный силуэт тяжелой машины. «Ренджровер», который он самолично, не вписавшись в поворот, влупил в телеграфный столб, ему, профессиональному автомобилисту и страстному «гонщику», невозможно было спутать с другим.
Ну, слава богу, Юрьич приехал!
* * *

- Ну что, генерал, - тихо сказал Шульга, нажимая на тормоз. - Веди себя, как обещал, и жить будешь. Все понял ?
- Понял! - выдавил Гудимов, ощущая на затылке ствол в руках у этой ужасной девки. Дома, пока переодевался, чуть со страху не помер – думал, и точно ногу прострелит …
- Еврей?
- Готов, командир!
- Глушилку врубай!
- Сделано!
- Шаман?
- Порядок!
- Ласка?
- Готова!
- Ворота! Оружие к бою! Как заедем, начинать без команды.

5. Удар

Пятница 28 июля 19:31, резиденция экс-президента
Коттедж опального мытника, он же “Участок номер 17 дачного  поселка Шармалык”, он же “Объект 126” по списку охраняемых объектов федерального значения, ставший временно-постоянным убежищем для беглого украинского президента, был в свое время построен в строгом соответствии с древнеримским принципом Domus sua cuique est tutissimum refugium. В весьма приблизительном переводе с латыни это значит «мой дом - моя крепость», что и стало основным фактором для выбора конфискованного недвижимого имущества  в качестве резиденции для охраняемого лица в неопределенном статусе и личного гостя правителей государства российского.
Окна на втором этаже, согласно требованиям, которые выдвинули архитектору в свое время консультанты по безопасности, были устроены так, чтобы не позволять в них заглядывать с улицы. Все внешние двери зданий — бронированы. Ворота стальные, отодвигались на хорошо сбалансированных направляющих.
Небольшая, по меркам здешних обитателей, площадь в какие-то несчастные сорок соток была по всему периметру огорожена двух-с-половиной-метровым глухим кирпичным забором с коваными стальными пиками, меж которых плотоядно поблескивала спираль Бруно. Внутри периметра находились небольшой садик с летним павильоном и крытым бассейном, гараж на четыре машины с прилегающей мастерской, одноэтажный дом для прислуги и главное здание в два с половиной яруса с кухонной пристройкой. В подвале дома располагались стандартные для постсоветского бомонда вип-сауна и бильярд.
Отделка же производилась по канонам бразильских сериалов, еще не вышедших из моды в то время, когда бывший хозяин сколачивал первоначальный капитал на ниве взяток и откатов в таможне. Первый этаж полностью занимала гостиная с обеденным столом, мягкими креслами по углам, огромным телевизором на стене и многочисленными кадками, из которых торчали разных размеров пальмы. На втором этаже, куда вела длинная и пологая, галереей опоясывающая стены лестница, располагались две спальни и кабинет.
Из двух караульных дежурной смены один нес службу у ворот, второй - внутри дома для персонала, перед экранами камер, часть из которых была заведена и на внешний омоновский пульт. Двое отдыхающей смены были предоставлены сами себе. Запрещалось им лишь употреблять алкоголь, раздеваться, снимать оружие и покидать пределы периметра. Два личных водителя-телохранителя работали от подъема и до отбоя, в дневное время находясь в хозяйском доме в «бразильском зале», смотря телевизор либо развлекаясь в роскоши вип-подвала. Двое сменившихся после суточного дежурства имели право покидать территорию, что, собственно, они и сделали в этот день.
Помимо охраны, в доме была приходящая немногочисленная обслуга — горничная, кухарка и садовник-механик. Столь малый штат был обусловлен не финансовыми возможностями охраняемого лица — деньги экс-президент имел даже по кремлевским меркам немалые, - а все теми же правилами безопасности, которые, благодаря закрытой статистике, говорили о том, что семьдесят процентов проникновений с целью покушения во всем мире происходят именно через гражданский персонал.
Все данные по «Объекту 126» после перехода его в госсобственность были тщательно засекречены ФСБ. Однако никто не знал, что бывший хозяин, «умерший в следственном изоляторе от инфаркта», не только живет и здравствует в штате Южная Каролина, пользуясь всеми преимуществами программы защиты свидетелей, но и активно сотрудничает со спецслужбами, которым он предоставил подробные планы участка, в свое время сохраненные на дискете...
Схему участка и распорядок охраны на протяжении нескольких месяцев анализировали и уточняли со спутников и посредством крайне осторожного наружного наблюдения, так что Шульга, трое подчиненных ему людей и еще десяток тех, кто непосредственно был задействован в операции, хорошо представляли себе предстоящее поле боя.

* * *

«Рейнджровер», приблизившись к воротам, не стал сигналить — его увидели на экранах и опознали. Машина, как и сидевший в ней генерал, были в очень коротком списке тех, кого разрешалось допускать на объект в любое время суток и без доклада. Тяжелая стальная плита поползла в сторону, освобождая проезд.
В строгом соответствии с заведенным порядком, черный внедорожник медленно  вкатился во двор и остановился у входа в дом, чтобы высадить сановного пассажира.
Дежурный у ворот подтянулся. Из дома для персонала вышел охранник отдыхающей смены, чтобы открыть гараж — по инструкции автомобили запрещено парковать во дворе. Генерал, хмуро глядящий из-за лобового стекла, приехал хоть и на личной, а не служебной машине, но с военным водителем. Будь Филин на месте, он бы отметил эту особенность…  
Благодаря странной прихоти и упрямству охраняемого лица,  службу на объекте несли офицеры ГРУ, которые относились к правилам безопасности без ФСОшного религиозного фанатизма. Иная школа сформировала иное мировоззрение. Будучи людьми, безусловно, дисциплинированными и ответственными, они, по возможности, скрупулезно соблюдали инструкции, однако в некоторых вопросах руководствовались собственным опытом. Например, им было совершенно непонятно, зачем, и так находясь при оружии, сковывать себя на протяжении двадцати четырех часов бронежилетами и тяжелыми касками.
Потому, когда в замершем посредине двора «Рейнджровере» открылась не пассажирская дверь, а три остальных плюс багажное отделение, и оттуда посыпались наружу  незамеченные за тонировкой вооруженные люди в балаклавах,  шансы не то что выполнить поставленную задачу, но и просто уцелеть у  этих, в общем хорошо подготовленных грушников были равны нулю. Нападавшие оказались одетыми в «родной» полевой камуфляж. Рефлекс визуального реагирования на «своих» вызвал секундное замешательство, ценой которому стала жизнь.
Все четыре «Хеклер-и-Коха» заработали в унисон, выпуская тяжелые тупоносые пули со стальными сердечниками. Благодаря глушителям, сработанным из звукоупорной стали, которая используется для защитных кожухов движков американских подлодок, шума массовая стрельба произвела не больше, чем небольшой летний град, так что первые жертвы не успели даже понять, что с ними произошло.
Нападавшие стреляли расчетливо, короткими очередями, и все пули попали в цель. Дежурного у ворот отбросило к стене, и он сполз на землю с развороченной грудной клеткой. Охранника отдыхающей смены нападение застало на полпути к гаражам. Он шел спиной к машине и получил шесть пуль — три в бедро, две под правую лопатку, одну в затылок.
Дежурный на пульте этого не увидел. На двух экранах, показывающих двор, изображение забили помехи. Такое в последнюю неделю время от времени случалось. Он оставил пост и пошел к двери, чтобы попросить товарища подергать внешнюю проводку. Последнее, что он увидел перед тем, как мир взорвался болью и погас, был девичий силуэт, неожиданно возникший в проеме.
Четвертый охранник вышел из туалета. Его отменной реакции хватило на то, чтобы схватить оставленный у двери автомат и отчасти передернуть затвор. Ласка, стреляя от бедра, целилась в солнечное сплетение — при работе с короткоствольным оружием это оптимальная точка прицеливания. Пуля «Глока» останавливающего действия, ударив в район центра тяжести, отбросит или даже опрокинет противника. Если даже чуть промажешь, то не беда — выше грудь, ниже живот.
Убедившись, что в домике больше никого нет, Ласка вернулась в караульное помещение и одиночными выстрелами в голову законтрила обоих охранников. В этом деле мелочей не бывает.
Еврей, обогнув бегом служебные здания, срезал короткой очередью возящегося с поливальной системой садовника — тот, по агентурным данным, был сотрудником ФСБ, внедренным  конторой, чтобы присматривать за «левыми»  грушниками, и имел при себе оружие скрытого ношения. Убедившись, что тылы участка пусты, он вернулся и осторожно приоткрыл дверь, ведущую в кухню...
Шульга с Шаманом влетели в дом через центральный вход. Бодигарды зависали у телевизора, где в это время на пятничном ток-шоу ведущий убедительно объяснял зрителям, почему через месяц Украина должна развалиться. Отреагировав на шум вторжения, они почти успели занять штатные позиции - один у входной двери, второй у лестницы. Но это самое «почти» и предопределило их участь. Первый у двери получив пулю в шею, послужил живым щитом для Шамана. Второго, так же точно, как и дежурного у ворот, кучной очередью срезал Шульга.
Нападавшие разделились. Шаман ринулся вниз на зачистку сауны и бильярда, а Шульга, стараясь не топать по деревянным ступенькам, взлетел на второй этаж


Читать дальше
Отправить комментарий